Первая мировая война, распад империй и проблемы послевоенного устройства мира как предмет академической рефлексии. Вступительное слово
Первая мировая война, распад империй и проблемы послевоенного устройства мира как предмет академической рефлексии. Вступительное слово
Аннотация
Код статьи
S013038640008648-0-1
DOI
10.31857/S013038640008648-0
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Авторы
Журавлева Виктория Ивановна 
Аффилиация: Российский государственный гуманитарный университет
Адрес: Российская Федерация, Москва
Павленко Ольга Вячеславовна
Аффилиация: Российский государственный гуманитарный университет
Адрес: Российская Федерация, Москва
Выпуск
Страницы
5-10
Аннотация

В тематический номер журнала вошли статьи, подготовленные участниками международной научной конференции, которая проходила в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ) в марте 2018 г. Авторы сосредоточили свое внимание на обсуждении проблем войны и революций как контекста разрушения континентальных империй, преемственности и разрывов в имперском пространстве, на соотношении национальной и имперской идентичностей, на экспорте идей и политических стратегий в ходе трансформации государственного устройства.

Распад четырех многонациональных империй — Австро-Венгерской, Российской, Германской и Османской — рассматривается сквозь призму факторов внутренних и внешних, субъективных и объективных, закономерных и случайных. Кроме того, предметом академической рефлексии становятся аспекты, связанные с удержанием России в войне после Февральской революции, с решением большевиков о ее выходе из военных действий и заключении Брест-Литовского мира, с выработкой новой «русской политики» Запада, которые остаются центральными при изучении завершающего этапа Первой мировой войны. Послевоенное устройство Европы и новые принципы международных отношений обсуждаются на страницах номера в связи с формированием зон перманентной конфликтности, а также программы мира, предложенной президентом Вудро Вильсоном.

Международная конференция в РГГУ и представленные по ее итогам публикации продемонстрировали многообразие подходов к изучению различных аспектов Первой мировой войны в современной российской и зарубежной историографии. Это свидетельствует о необходимости дальнейшего изучения геополитических, социокультурных и экономических последствий мирового конфликта на основе достижений национальных историографических школ, введения в научный оборот новых источников и использования междисциплинарных исследовательских практик.

Ключевые слова
Первая мировая война, распад империй, Русская революция, экспорт революции, послевоенное устройство, «14 пунктов» Вудро Вильсона, Российская империя, Австро-Венгерская империя, Германская империя, Османская империя
Классификатор
Получено
27.02.2020
Дата публикации
27.03.2020
Всего подписок
32
Всего просмотров
810
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

Полная версия доступна только подписчикам
Подпишитесь прямо сейчас
Подписка только на эту статью
100 руб. / 1.0 SU
Подписка на весь выпуск
920 руб. / 16.0 SU
Все выпуски за 2020 год
4224 руб. / 84.0 SU
1 Первая мировая война изменила политическую карту Европы, привела к распаду многонациональных империй и одномоментному появлению новых государств, расширила число участников мировой политики за счет США и Японии. Выработанные победителями условия послевоенного мира не смогли гарантировать международную безопасность, несмотря на формирование Лиги наций. Произошедшие изменения привели к появлению качественно новых проблем. Их опыта решения ни у европейских государств, ни у Советской России, ни тем более у США не было. И справиться с ними за отпущенные историей 20 мирных лет никто не сумел.
2 Прошло уже более века с момента окончания Первой мировой войны. Но ее причины, ход и последствия по-прежнему остаются предметом напряженных историографических дискуссий. Это происходит потому, что они связаны не только с национальной историей и исторической памятью, но и с современным общественно-политическим дискурсом и воспитанием патриотизма. Система нравственных и гражданских ценностей, которую формирует любое общество, подвержена внутриполитическим и международным процессам, столь же болезненными, как и тогда, когда Первая мировая война заканчивалась, а страны- победительницы подписывали мирные договоры с побежденными государствами.
3 В тематический номер журнала вошли статьи, подготовленные участниками международной научной конференции, проходившей в РГГУ в марте 2018 г. и приуроченной к окончанию Первой мировой войны. В центре внимания оказались вопросы, на которые каждое поколение историков пытается дать свои версии ответов: войны и революции как факторы разрушения континентальных и колониальных империй, преемственность и разрывы в многосоставных имперских пространствах, соотношение национальной и имперской идентичности, экспорт и рецепция идей и политических стратегий в процессе трансформации государственного устройства.
4 В ходе работы конференции обозначились новые тематические приоритеты и методологические подходы в изучении итогов Первой мировой войны и послевоенного международного порядка с учетом внутри- и внешнеполитических европейских контекстов, а также американского проекта мироустройства.
5 В результате Первой мировой войны и революций прекратили свое существование четыре империи: Австро-Венгерская, Российская, Германская и Османская, составлявшие каркас прежней системы международных отношений. Каждая из них находилась на разных стадиях трансформации имперского унитарного государства в парламентскую монархию. Каждая представляла особый исторический опыт межнационального, межконфессионального и общегражданского консенсуса. В каждой процессы модернизации имели незавершенный характер, но затрагивали социальные слои с разной степенью глубины. Первые разделы номера посвящены изучению социальных, политических, национальных и экономических процессов, которые изнутри видоизменяли традиционную имперскую структуру.
6 Авторов первого раздела интересовали дискуссионные вопросы, связанные с распадом Австро-Венгерской империи. Прежде всего проблема его закономерности, рассмотренная с учетом внутренних и внешних факторов. В текстах нашли отражение такие процессы, как резкое ухудшение условий жизни, последствия военных мер для солдат и гражданских лиц, укрепление национального сепаратизма, а также влияние Русской революции, вступления США в войну, антигабсбургской политики союзников в 1918 г. на разрастание кризиса власти.
7 Объектом академической рефлексии стала чисто габсбургская специфика. Во-первых, изначальная гетерогенность многонациональной империи Габсбургов, внутренние конфликты между государством и этносоциальными общностями, противоречия между полноправными и не вполне или полностью неполноправными народами. Во-вторых, вопрос о формировании национальных идентичностей входивших в Австро-Венгерскую империю народов, представленный с учетом конфликта центростремительной и центробежной тенденций при отсутствии межэтнических и социально-политических интеграционных процессов. В-третьих, проблема экспорта революции из России в Габсбургскую империю и изучение последствий революционного трансфера для последующей истории Австрии.
8 Авторы статей первого раздела отмечали несовершенства Версальской системы послевоенного устройства Европы, следствием чего стала дискриминация национальных меньшинств, вошедших в состав новых и старых государственных образований, а также формирование зон перманентной конфликтности. К ним, например, относился Трансильванский спор между Венгрией и Румынией, равно как и национальные движения немцев на территории Польши, где они становились объектом политики насильственной полонизации, что было использовано нацистской Германией.
9 Проблемное поле второго раздела, посвященного распаду Российской империи под влиянием внутренних вызовов и внешних угроз, формируется прежде всего за счет рассмотрения дезинтеграционных процессов, охвативших Россию после Февральской и Октябрьской революций. В исследовательском фокусе оказалось положение религиозно-национальных меньшинств, в частности мусульман, в среде которых получили распространение идеи панисламизма, пантюркизма и туркофильства, а также Бессарабский вопрос. Бессарабия в тот момент стала объектом притязаний Румынии, осуществившей свой план по ее присоединению при попустительстве западных держав, заинтересованных в борьбе румын против Советской России. При кажущейся однозначности, вопрос о включении Бессарабии в состав Румынии остается предметом напряженных споров между историками различных стран, что вызывает необходимость его рассмотрения на основе новых источников.
10 Кроме того, в фокусе внимания авторов данного раздела оказались аспекты, связанные с удержанием России в войне после Февральской революции, с решением большевиков о ее выходе из военных действий и заключении Брестского мира, которые остаются центральными при изучении завершающего этапа Первой мировой войны. Франция, Великобритания и США развернули энергичные пропагандистские кампании на территории России, вложив немало средств в популяризацию идеи войны до победного конца. Но эту борьбу они проиграли Германии. Изучение новых архивных материалов, в том числе связанных с пропагандистской деятельностью не только дипломатов, но и представителей различных французских, английских и американских миссий на территории России между Февралем и Октябрем, позволяет лучше понять цели тех стран, которым вскоре предстояло стать архитекторами послевоенного устройства мира, выявить соотношение внутренних и внешних факторов, оказавших влияние на сближение большевистской России и Германии.
11 Подписание мирного договора в Брест-Литовске по-разному оценивается в современной российской и немецкой историографии, поскольку его последствия оказались противоречивыми и неоднозначными. С одной стороны, он закрепил образование на территории России «независимых государств», с другой — вместо всеобщего демократического мира, провозглашенного большевиками, навязал мир несправедливый и грабительский. Германия выиграла войну на Восточном фронте, что позволило ей продолжать ее на Западном. Однако революция в России придала импульс революции в Германии, что привело к исчезновению самой Германской империи и отмене статей сепаратного мира. Историки будут продолжать спорить о его последствиях для судеб России и всего мира, учитывая тот факт, что до сих пор этот вопрос не стал предметом чисто академического исследования, как и политика Великобритании, Франции и США в отношении Советской России на начальном этапе Гражданской войны.
12 Начавшаяся в 1918 г. Гражданская война вынудила западные демократии озадачиться выработкой новой политики на российском направлении. Как показывают новейшие исследования, в этот момент еще сохранялась возможность для альтернативных сценариев, будь то восстановление союзнических отношений перед лицом продолжавшейся германо-австрийской агрессии или прагматическое сотрудничество по отдельным вопросам. Однако было выбрано полномасштабное вооруженное вмешательство в дела Советской России на стороне антибольшевистских сил, обещавших реанимировать Восточный фронт любой ценой, что предопределило затяжной характер Гражданской войны. Каково в этом случае было соотношение объективных и субъективных факторов, закономерностей и случайностей — вопрос по-прежнему открытый.
13 Изменения, происходившие в колониальном пространстве под влиянием Первой мировой войны и связанные не только с новыми тенденциями во внутриимперской политике Великобритании, но и с превращением бывших полуколониальных стран в независимые национальные государства и равноправных региональных игроков, свидетельствовали о начавшихся подвижках в международных отношениях на уровне центр — периферия. По мнению исследователей, ставших авторами статей третьего раздела, они были следствием как войны, так и договоренностей о послевоенном устройстве мира, выработанных на Парижской мирной конференции.
14 Тон этой дискуссии задала вильсоновская программа мира, чему посвящен четвертый раздел номера. В глазах европейских народов, стремившихся к национальной независимости, США, не запятнанные тайной дипломатией, стали основным моральным авторитетом. Именно с Вудро Вильсоном, принстонским профессором и идеалистом, они теперь связывали свои надежды на скорый и справедливый мир, а не имевшие собственной государственности народы — на ее обретение. Хотя подобное право американский президент первоначально признавал только за поляками.
15 Обосновывая вступление США в войну вскоре после Февральской революции в России, Вильсон апеллировал к борьбе за демократию, за права и свободы малых народов и всеобщее господство права, что должно было, по его мнению, стать залогом последующего мира и безопасности. Так начало формироваться направление либерально-демократического интернационализма или вильсонизма (вильсонианства) во внешней политике США, ориентированное на понимание их ответственности за судьбы демократии во всем мире, что впоследствии будет приводить к многочисленным «крестовым походам» по ее защите. Как справедливо подчеркивают авторы, «14 пунктов» Вильсона стали американской концепцией послевоенного устройства мира с учетом роли США в процессе его демократизации, а в программе, предложенной Вильсоном странам и народам, воплотились его религиозный мессианизм, идеализм и вера в американскую исключительность.
16 Однако при этом важно не забывать, что между двумя теоретическими школами и практиками внешнеполитического поведения США — идеализмом, у истоков которого стоял Вудро Вильсон, и реализмом, родоначальником которого по праву считают Теодора Рузвельта,— есть принципиальное сходство. Это уверенность в морально-этическом превосходстве США и их праве на мировое лидерство. Расхождения сводятся к способам реализации этой веры. Вот почему можно смело утверждать, что большинство американских президентов в той или иной степени были вильсонианцами, равно как и обе американские партии придерживались вильсонизма в своей внешнеполитической стратегии. Таким образом, Вильсон, потерпев поражение в вопросе о Лиге наций и в создании системы международной безопасности, одержал впечатляющую победу в формировании природы внешней политики США.
17 Одним из основных испытаний его программы нового мироустройства был «русский вопрос», о чем также идет речь на страницах четвертого раздела. На завершающем этапе Первой мировой войны Вильсон оказался перед альтернативой выбора политики в отношении России. Исследователи по обе стороны Атлантики продолжают спорить, что помешало американскому президенту наладить диалог с большевиками после их прихода к власти; чем объяснялась сдержанность вильсоновской администрации в осуществлении поддержки антибольшевистских сил и где пролегала граница допустимого вмешательства США в «русские дела»; насколько опасения «большевистской экспансии» на Запад оказывали влияние на процесс принятия внешнеполитических решений в Вашингтоне; почему Вильсон, игравший ключевую роль в подготовке принципиальных решений Парижской мирной конференции, включая «русский вопрос», проиграл битву за справедливый, либеральный миропорядок своим более изощренным и консервативным европейским оппонентам.
18 Многообразие подходов к изучению различных аспектов Первой мировой войны в современной российской и зарубежной историографии, о чем говорили участники международной конференции и о чем пишут авторы публикаций, вошедших в пятый раздел номера, свидетельствует о необходимости дальнейшего изучения геополитических, социокультурных и экономических последствий мирового конфликта начала XX в. с учетом новых источников и исследовательских практик. Данная проблематика была и остается предметом академической рефлексии исследователей, представляющих различные национальные историографические школы, что позволяет надеяться на формирование качественно нового знания о переломных событиях вековой давности, не потерявших своей актуальности вплоть до настоящего времени.