Transformation of Great Britain’s Geopolitical Plans Towards Russia at the Final Stage of the First World War
Table of contents
Share
Metrics
Transformation of Great Britain’s Geopolitical Plans Towards Russia at the Final Stage of the First World War
Annotation
PII
S013038640008655-8-1
DOI
10.31857/S013038640008655-8
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Evgeny Sergeev 
Affiliation:
Institute of World History, RAS
Russian State University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
108-119
Abstract

The article casts new light upon the development of the British government's geopolitical plans towards Soviet Russia after the signing of the Brest Peace Treaty during the critical period of the First World War in the spring - summer of 1918. Based on a variety of sources, some of which are introduced into scholarly circulation or subjected to a new reading for the first time, the author focuses on finding an answer to the question of the motives that underpinned the decisions taken by the official London regarding the Civil War in Russia, as well as the assessment of the consequences of the steps made by Whitehall in the Russian direction. As the study shows, the existing alternatives consisted either in the restoration of allied relations in the face of the ongoing German-Austrian aggression, or in pragmatic cooperation on separate issues, which was reflected in the so-called "intervention on agreement", or, finally, in the refusal of contacts with the Bolsheviks and the transition to full-scale armed intervention in the affairs of Russia on the side of anti-Communist forces. The implementation of the latter scenario predetermined the protracted nature of the Russian Civil War, prompting both Moscow and London to sever bilateral ties in the political and economic fields for a long period. A proposed new glance upon the nature and peculiarities of the relationship between Soviet Russia and the United Kingdom makes it possible to formulate a modern concept of the initial period of contacts between the two great powers in the first months of the Bolshevik state’s existence, whose strengthening largely depended on the Entente governmental elites choosing in favour of solving the so-called "Russian question" to this or that end.

Keywords
First World War, Soviet-British relations, Brest Peace Treaty, geopolitical plans, “Russian question”
Received
25.12.2019
Date of publication
27.03.2020
Number of characters
29336
Number of purchasers
19
Views
252
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article
100 RUB / 1.0 SU
Whole issue
880 RUB / 8.0 SU
All issues for 2020
4224 RUB / 84.0 SU
1 Период советско- британских отношений с момента заключения Брестского мира до окончания Первой мировой войны остается в историографии наименее изученным, что порождает различные, порой неадекватные или мифологизированные интерпретации. К сожалению, после нескольких содержательных работ второй половины 1920-х годов1 отечественными историками была создана искаженная концепция интервенции как «ответа империалистического Запада на Великую Октябрьскую социалистическую революцию», цель которого состояла исключительно в «реставрации буржуазно-помещичьего строя»1 2. Что же касается трудов зарубежных специалистов, то практически все они, за исключением работ сторонников крайне левых взглядов3, стремились объяснить мотивы вооруженного вмешательства в дела России двумя основными соображениями лидеров Антанты: необходимостью одержать победу в мировой войне и стремлением любой ценой «остановить большевизацию Европы»4.
1. Левидов М. Ю. К истории союзной интервенции в Россию, т. 1. Л., 1925; Йоффе Я. А. Организация интервенции и блокады Советской республики, 1918—1920. Очерк. М.—Л., 1930.

2. Минц И. И. Английская интервенция и северная контрреволюция. М.—Л., 1931; Штейн Б. Е. Внешняя политика СССР 1917—1923 гг. М., 1945; Волков Ф. Д. Крах английской политики интервенции и дипломатической изоляции Советского государства ( 1917— 1924). М., 1954.

3. Price M. The Truth about the Allied Intervention in Russia. Moscow, 1918, p. 3; Goode W. Bolshevism at Work. London, 1920, p. 141—142; Coates W, Coates Z. A History of Anglo-Soviet Relations, vol. 1. London, 1943, p. 81—97; Page Arnot R The Impact of the Russian Revolution in Britain. London, 1967, p. 146.

4. Chamberlin W. The Russian Revolution, vol. 2. New York, 1935, p. 150—172; Schuman F. Russia since 1917. Four Decades of Soviet Politics. New York, 1957, p. 105; Kennan G. Russia and the West under Lenin and Stalin. Boston—Toronto, 1960, p. 79; Fleming D. The Cold War and Its Origins. London, 1961, p. 31; Ullman R Anglo-Soviet Relations, vol. 1. Princeton (N.J.), 1961, p. 185; Kettle M. Russia and the Allies. 1917-1920, vol. 2. London — New York, 1988, p. 25—48; Plotke A. Imperial Spies Invade Russia. The British Intelligence Interventions, 1918. Westport (Ct.)—London, 1993, p. 83— 105, 107—124; Somin I. Stillborn Crusade. The Tragic Failure of Western Intervention in the Russian Civil War, 1918—1920. London, 1996, p. 1—21; Carley M. Silent Conflict: A Hidden History of Early Soviet-Western Relations. Langham (Md.), 2014, p. 1—28.
2 Впрочем, указанные подходы не исключали иных версий событий 1918— 1920 гг. Например, одни авторы писали о значимости интервенции с целью «предотвратить поражение большевиков от белых под германским покровительством»5; другие обращали внимание на намерения Антанты начать ее для того, чтобы не дать американцам занять доминирующее положение в России6; третьи указывали на то обстоятельство, что «никакой скоординированной интервенции вообще не было», а каждый из членов Антанты, особенно после Компьенского перемирия 11 ноября 1918 г., действовал на собственный «страх и риск»7; четвертые рассматривали пребывание иностранных войск на российской территории как вполне оправданный шаг «с моральной точки зрения», считая большевистский режим «предвосхищением» всех видов тоталитаризма ХХ века8; пятые были склонны оценивать Гражданскую войну (или войны) и сопровождавшую ее (их) интервенцию в качестве «продолжения глобального вооруженного конфликта»9.
5. Reynolds P. Shattering Empires: The Clash and Collapse of the Ottoman and Russian Empires, 1908—1918. Cambridge, 2011, р. 61.

6. Gardner L. Safe for Democracy: The Anglo-American Response to Revolution, 1913-1923. New York-Oxford, 1987, p. 149-150.

7. Pipes R Russia under the Bolshevik Regime 1919-1924. London, 1994, p. 63.

8. Somin I. Stillborn Crusade, p. 20.

9. Smele J. The “Russian” Civil Wars, 1916-1926: Ten Years That Shook the World. London, 2015, p. 1-16.
3 Дистанцируясь от дебатов о происхождении, сущности и основных этапах интервенции, рассмотрим геополитические планы только одного, хотя и важнейшего участника — Великобритании, а также воздействие, которое оказало её вооруженное вмешательство на формирование Версальско-Вашингтонского миропорядка. При воссоздании событийной ткани мы будем руководствоваться периодизацией именно английской интервенции на территории России, которая началась в марте 1918 г., приобрела новое качество и масштабы на протяжении последовавших месяцев и фактически завершилась к рубежу 1919—1920 гг.10 В контексте указанной темы фокус исследования будет обращен именно на первый период вмешательства — весну-лето 1918 г.
10. Coates W., Coates Z. Armed Intervention in Russia. 1918-1922. London, 1935; Bradley J. Allied Intervention in Russia. London, 1968; Silverlight J. The Victor’s Dilemma: Allied Intervention in the Russian Civil War. London, 1970; Jackson R At War with the Bolsheviks. The Allied Intervention into Russia 1917-20. London, 1972; Kettle M. Op. cit., vol. 3. New York, 1992.
4 С точки зрения автора, ключевыми вопросами в обозначенном проблемном поле являются следующие: что мотивировало ведущих британских политиков для принятия решений на российском направлении; какие действия намечались Уайтхоллом в связи с ситуацией на территории бывшей Российской империи и каковы оказались последствия шагов, предпринятых Лондоном в отношении Москвы, для двусторонних контактов и международных отношений в целом?
5 Как известно, начальный этап пребывания войск Антанты в России сразу же после захвата власти большевиками получил сначала у зарубежных, а потом и отечественных историков наименование «интервенции по приглашению»11. Нам удалось выяснить, что первым это выражение использовал журналист либеральной газеты «Манчестер Гардиан» М. Прайс, выполнявший на протяжении четырех лет в Советской России еще и разведывательные функции для МИ-1(с) (с 1927 больше известной как МИ-6), но при этом относившийся к «коммунистическому эксперименту» с симпатией. В мемуарах о российской революции Прайс высказал точку зрения, что «большевики смотрели сквозь пальцы на действия Мурманского и Архангельского Советов по приглашению войск Антанты в качестве противовеса прогерманскому правительству» бывшего генерал-лейтенанта царской армии, а затем гетмана Украинской державы П. П. Скоропадского12.
6 Однако, с нашей точки зрения, корректнее обозначить начальный этап британского вооруженного вмешательства в России мог бы термин «интервенция по соглашению», поскольку местные органы власти заключали устные и письменные договоренности с командующими экспедиционными силами Антанты о совместной обороне пунктов их высадки от войск Четверного союза. Именно так происходило на севере России, а также в Баку и административном центре Закаспийской области — Ашхабаде. Пожалуй, лишь во Владивостоке высадка японских и британских войск в апреле 1918 г. мотивировалась не угрозой захвата города противником, а необходимостью наведения порядка в условиях вакуума административной власти.
7 В связи с «интервенцией по соглашению» ряд экспертов внешнеполитического и военного ведомств Великобритании, по аналогии с разрабатывавшимися еще осенью 1917 г. планами создания так называемого Юго-Восточного союза на территории казачьих областей, предлагали организовать между Онежским озером и Белым морем Северную федерацию или Беломоро-Онежскую республику под английским протекторатом. Рубежи нового государственного образования простирались бы от Карелии на западе, до Архангельска на востоке и Вологды на юге13. Документы свидетельствуют о том, что в декабре 1917 г. после консультаций с временным поверенным Великобритании Ф. Линдли и французским послом Ж. Нулансом к известным военным деятелям еще царской России генералам М. А. Алексееву и Л. Г. Корнилову в Новочеркасск отправился специальный эмиссар Антанты для обсуждения перспектив открытия нового Северного фронта с целью вооруженного сопротивления большевистскому режиму.
8 Тем временем при поддержке английского консула Д. Янга в Архангельске собрались представители восьми северо-восточных губерний России, чтобы конституировать Северо-Восточную (или Северную) федерацию, о которой говорилось выше. Примечательно, что буквально накануне своего отъезда из Петрограда 6 января 1918 г. британский посол Дж. Бьюкенен успел сообщить в Форин офис о «формировании нового Северного государства с Архангельском в качестве 11 столицы»12, а газета «Таймс» 10 января опубликовала статью под красноречивым заголовком: «Стерлинговая валюта для Северной России»13.
11. Ротштейн Э. Когда Англия вторглась в Советскую Россию. М., 1982, с. 39—51; Думо- ва Н. Г., Трухановский В. Г. Черчилль и Милюков против Советской России. М., 1989, с. 49; Kettle M. Op. cit., vol. 2, p. 25—48; Dobson C., Miller J. The Day We Almost Bombed Moscow. The Allied War in Russia 1918-1920. London, 1986, p. 39—51.

12. Ullman R. Op. cit., vol. 1, p. 112, 114.

13. Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ), ф. 6302, оп. 1, д. 3. Коллекция вырезок из британской прессы, Times, 10 January 1918.
9 Как же можно оценить начало «интервенции по соглашению» на севере России? Как это ни парадоксально, но участие Англии в ней явилось первым опытом взаимодействия большевистских сил и британских войск в борьбе против Германии, поскольку объединенными отрядами местных Советов и экспедиционных частей Антанты удалось предотвратить захват немцами и финнами не только Мурманска, но всей Карелии и даже Петрограда. Кроме того, отпор, который противник неожиданно для себя получил в северном регионе России, не позволил Берлину осуществлять переброску контингентов на Западный фронт с прежним темпом — по шесть дивизий в месяц14. Наконец, возникла реальная перспектива нормализации двусторонних отношений — впервые после прихода к власти большевиков. Свидетельством этому стало оказание британской стороной практической помощи советскому правительству в строительстве РабочеКрестьянской Красной армии (РККА)15.
14. Churchill’s Speech in the Parliament, 29 July 1919. Army. The Evacuation of North Russia, 1919. Cmd. 818. London, 1920, р. 3-4.

15. Kennan G. Russia and the West under Lenin and Stalin. Boston-Toronto, 1960, p. 80-90.
10 Здесь необходимо указать, что по оценкам некоторых зарубежных историков, офицеры британской военной разведки неоднократно выезжали на Украину для разработки совместно с командующим советскими силами на юге России В. А. Антоновым-Овсеенко конкретных мер оказания вооруженного сопротивления германоавстрийской оккупационной администрации, которая летом 1918 г. приступила к реквизициям продовольствия у гражданского населения. Сформированные капитаном Дж. Хиллом и Антоновым-Овсеенко мобильные партизанские группы из офицеров, переодетых крестьянами, во взаимодействии с подразделениями латышских стрелков, совершали ночные рейды по немецким гарнизонам, дислоцированным в населенных пунктах Украины, обстреливая их из пулеметов16.
16. Swain G. “An Interesting and Plausible Proposal”: Bruce Lockhart, Sidney Reilly and the Latvian Riflemen, Russia 1918. — Intelligence and National Security, vol. XIV, 1999, № 3, p. 88.
11 К маю — июню 1918 г. Хиллу вместе с еще одним британским офицером — полковником Дж. Бойлом, который выступал координатором действий военных миссий Антанты в России, удалось сформировать широкую сеть агентов и диверсантов. Если первые информировали британцев о передислокации германо-австрийских войск с востока на запад, то вторые приводили в негодность оборудование рудников и угольных шахт на Донбассе, а также совершали акты саботажа в местах дислокации гарнизонов противника. О размахе этой деятельности свидетельствует тот факт, что на борьбу с партизанами, которые к тому же препятствовали возвращению земельной собственности прежним владельцам, германское командование бросило несколько тысяч солдат и офицеров (по мнению ряда авторов — до четырех корпусов), хотя неоднократные запросы специального эмиссара Уайтхолла в России Р.Б. Локкарта в Лондон о возможности направить вооружение повстанческим отрядам на юге России остались без ответа правительства Его Величества17.
17. Price M. My Reminiscences of the Russian Revolution, p. 277—278; Korostovetz V. Seed and Harvest. London, 1931, p. 337; Hill G. Go Spy the Land. London, 1932, p. 190—195.
12 Мощное германское наступление на Западном фронте, начавшееся в конце марта 1918 г., заставляло Уайтхолл проявить большую дипломатическую гибкость на российском направлении. Именно в апреле сотрудничество между народным комиссаром по военным и морским делам Л. Д. Троцким и Локкартом стало наиболее тесным18. 6 апреля состоялась встреча Троцкого с представителями Антанты, а 12 апреля Имперский военный Кабинет не без ожесточенных споров под влиянием телеграмм Локкарта из Москвы санкционировал продолжение его контактов с кремлевским руководством, согласившись с предложением премьера Д. Ллойд Джорджа разместить корабли Британии в акваториях важнейших российских портов на севере России и Дальнем Востоке, чтобы в случае необходимости можно было высадить там достаточно крупные экспедиционные силы для охраны складов и поддержки антигерманских сил19.
18. Coates W., Coates Z. A History of Anglo-Soviet Relations, vol. 1, p. 84—85.

19. Debo R Revolution and Survival: The Foreign Policy of Soviet Russia 1917-1918. Liverpool, 1979, p. 251—252; Swain G. “An Interesting and Plausible Proposal”, p. 139. Также см.: The National Archives of the United Kingdom (далее — TNA). Oxford University Bodleian Library (далее — OUBL). MS Milner, dep. 364 B/221. Minute of the Cabinet meeting, 12 April 1918. Как зафиксировал в дневнике один из хорошо осведомленных правительственных чиновников, «решения Кабинета по России всегда носят самый неопределенный характер, потому что Милнер, Кёрзон и Сесил абсолютно не доверяют Троцкому, тогда как премьер-министр полагает возможным ожидать чего-то от него и большевиков. Что же касается правительственных советников, то они также совершенно разделены: генерал Нокс — на стороне Сесила, Локкарт поддерживает премьера, а генерал Пуль склоняется к точке зрения Локкарта». — Thomas Jones. Whitehall Diary. Ed. by K. Middlemas, vol. 1. London, 1969, p. 59—60.
13 На следующий день — 13 апреля Локкарт провел очередную беседу с Троцким, во время которой последний обратился к английскому правительству за содействием в реорганизации Черноморского флота, управления российскими железными дорогами и портом Архангельска20. Тогда же министр иностранных дел А. Бальфур сообщил Локкарту условия продолжения «интервенции по соглашению»: «Большевистскому правительству следует попытаться создать эффективную национальную армию, начать партизанскую войну против немцев и перекрыть каналы поставок; ему необходимо запросить союзную военную и морскую помощь в Мурманске, если возникла угроза железной дороге, а также во Владивостоке; при этом союзники обязуются эвакуировать войска со всей территории России в конце войны и не принимать участие в политических и экономических столкновениях на протяжении всего их пребывания в стране»21. Спустя несколько дней на еще одной встрече с британским представителем Троцкий попросил Локкарта определить перспективы совместной борьбы против турок на Кавказе22.
20. TNA, Foreign Office (далее — fO) 371/3285/68677. Lockhart to the Foreign Office, 13 April 1918.

21. Keeble C. Britain and the Soviet Union, 1917-1989. London, 1990, p. 31.

22. TNA, FO 371/3285/69968. Lockhart to the Foreign Office, 17 April 1918.
14 Тем временем в Москве состоялось совещание военных представителей держав Антанты под председательством члена британской военной миссии капитана Дж. Гарстина. Его участники приняли программу сотрудничества с большевиками в сфере обороны. 15 апреля Локкарт направил ее в Лондон, а 22 апреля она получила одобрение Кабинета с небольшими поправками23. 9 мая военный министр А. Милнер сообщал послу в Париже Ф. Берти о том, что «желательно как можно лучше работать с находящимся у власти большевистским правитель- ством»24. На фоне продолжавшегося германского наступления во Франции даже такой активный противник сотрудничества с Советами, как министр блокады Р. Сесил, подчеркнул в письме к Бальфуру 13 мая, что единственный способ выиграть мировую войну — «возродить Россию и восстановить Восточный фронт», ибо в противном случае боевые действия затянутся до 1919 или даже 1920 г.25 Через три дня в ответ на критику лейбористами действий правительства тот же Сесил заявил с трибуны парламента, что «мы хотели бы видеть Россию, сохранившую союзные отношения, или, если это невозможно, как страну, находящуюся хотя бы вне зависимости от Германии». «Это, — подчеркнул он, — является краеугольным камнем нашей политики. У нас нет никакого другого намерения: мы только желаем видеть Россию великой и могучей нацией, не подчиняющейся Германии»26.
23. Debo R Revolution and Survival, p. 254; Голдин В. И. и др. Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. Архангельск, 2005, с. 234.

24. TNA, OUBL. MS Milner, dep. 141. Milner to Bertie, 9 May 1918.

25. Ibid., FO 800/205. Cecil to Balfour, 13 May 1918.

26. Hansard Parliamentary Debates (далее — PD). House of Commons, ser. 5, vol. CVI, cols. 624-625.
15 Что же помешало обеим сторонам продолжить курс на сближение? Как показывает наше исследование, помимо стремительно менявшейся международной ситуации, группы противников нормализации советско-британских отношений активно действовали как в Лондоне, так и Москве. Именно по их рецептам Верховный Совет Антанты санкционировал интервенцию японских войск на Дальнем Востоке и в Сибири, а также одобрил привлечение Чехословацкого легиона, ставшего 9 января 1918 г. автономной боевой единицей вооруженных сил Франции, для ликвидации советских органов власти в полосе Транссибирской железной дороги от Самары до Владивостока27.
27. Smele J. The «Russian» Civil Wars, 1916-1926, p. 66-77; Соколов Б. Л. К вопросу о характере участия чехословацких войск в иностранной военной интервенции и Гражданской войне в России в 1918-1920 гг. — Историческое пространство. Проблемы истории стран СНГ. М., 2017, с. 82-112.
16 С другой стороны, многие большевистские лидеры отвергли возможность достижения компромисса с бывшими союзниками весной 1918 г. из-за свержения правительства Центральной Рады и прихода к власти в Киеве 28—29 апреля германофила П. П. Скоропадского, ставшего гетманом Украины28. Неслучайно Локкарт 6 мая записал в дневнике о «большом возбуждении среди большевиков», которые рассматривали падение демократического строя на Украине как «прямую угрозу их правительству и попытку создания центра контрреволюции не только в Мало-, но и в Великороссии29.
28. См. подр.: Чернин О. В дни войны. Мемуары министра иностранных дел Австро- Венгрии. СПб., 2005, с. 263. О телеграмме корреспондента «Манчестер Гардиан» в ее редакцию по поводу угрозы реставрации монархии в России со ссылкой на установление режима Скоропадского в Киеве, см.: Price M. My Reminiscences of the Russian Revolution, p. 275-276.

29. The Diaries of Sir Robert Bruce Lockhart. Ed. by K. Young, vol. 1. London, 1973, p. 36; Price M. My Reminiscences of the Russian Revolution, p. 275-276.
17 Новые осложнения ситуации были вызваны «мятежом» Чехословацкого легиона против РСФСР. Вслед за британской леволиберальной историографией советские авторы традиционно называли «подстрекательскую деятельность» разведок стран Антанты, прежде всего французской, в качестве главной причины вооруженного выступления около 45 тыс. бывших военнопленных, которым в связи с подписанием Брестского мира по соглашению СНК и Чехословацкого национального совета от 26 марта было разрешено эвакуироваться через Владивосток во Францию30. Однако, как показывают источники, трансформация этих планов произошла во многом под влиянием развития событий в России, а также импульсивных действий большевистских лидеров, хотя не стоит игнорировать и расчеты политиков держав Согласия31.
30. Price M. The Truth about the Allied Intervention in Russia, 1918, p. 13; Coates W., Coates Z. A History of Anglo-Soviet Relations, vol. 1, p. 100, 110-111; Кравченко В. Ф. Под именем Шмидхена. М., 1970, с. 106; Думова Н. Г., Трухановский В. Г. Указ. соч., с. 57; Емельянов Ю. В. Подрывная деятельность западных держав против большевистской партии и России в ходе Гражданской войны 1917-1920 гг. - Военная интервенция и гражданская война в России. М., 2009, с. 124, 129; Соколов Б. Л. Указ. соч., с. 89-90.

31. Chamberlin W. Op. cit., vol. 2, p. 427; Ullman R. Op. cit., vol. 1, p. 168—171; Bradley J. Op. cit., p. 65—105; Jackson R. Op. cit., p. 43—49; Kettle M. Op. cit., vol. 2, p. 49—154; Swain G. «An Interesting and Plausible Proposal», p. 141, 156—160.
18 Отказ от «интервенции по соглашению» с Антантой, за которую выступал Троцкий и ряд его сторонников, был связан с выбором Ленина, а за ним и всей большевистской верхушки в пользу дипломатического маневрирования между империалистическими державами в 1918 г.32, что объяснялось отсутствием регулярной армии и экономическим коллапсом Советской России33. О провале надежд большевиков на «мирную передышку» весны 1918 г. Ленин поведал на встрече 16 мая с германским послом графом В. фон Мирбахом34.
32. Думова Н. Г., Трухановский В. Г. Указ. соч., с. 49.

33. Plotke A. Op. cit., p. 84.

34. Ботмер К фон. С графом Мирбахом в Москве. М., 2010, с. 59—60.
19 К этому времени, в нарушение статей Бреста и невзирая на регулярные протесты НКИД, войска Четверного союза продолжали занимать один регион бывшей Российской империи за другим: 3 мая ими был оккупирован Крым, а 5 мая взят Ростов. Как записал в дневнике представитель Верховного командования при германской дипмиссии в Москве К. фон Ботмер, «чем дольше длилась “передышка”, тем отчетливее становились просчеты Ленина. Брестский мир остался бумажной декларацией. Ни одна из сторон не смотрела на него как на деловой, выполнимый и окончательный»35. Характерно, что кремлевские лидеры оценивали сложившуюся ситуацию настолько серьезно, что не исключали захвата немцами Петрограда и отступления за Урал, где предполагалось создать Урало-Кузнецкую, а в случае дальнейшего германского продвижения — даже Камчатскую республику36.
35. Там же, с. 49.

36. Там же, с. 67, 75. Также см.: Kettle M. Op. cit., vol. 2, p. 173.
20 Видя неспособность большевиков противостоять германскому давлению, Верховный военный совет Антанты 3 июня 1918 г. утвердил решение о десанте союзных войск в русских морских портах и назначил генерала Пуля их главнокомандующим, мотивируя такой шаг угрозой захвата Кольского полуострова германо-финскими войсками37. В ответ на ноту советского правительства от 6 июня о недопустимости направления британского экспедиционного корпуса на север России, Локкарт спустя сутки сообщил Чичерину, что 4—5 мая было достигнуто устное соглашение между Троцким и начальниками иностранных военных миссий относительно распределения между Антантой и советскими властями грузов, доставленных союзниками38.
37. Следует обратить внимание, что активизацию военного присутствия союзников в морских портах России поддержали российские эмигрантские круги в странах Антанты. Например, см.: Набоков К Д. Испытание дипломата. Стокгольм, 1923, с. 217—219. Подробнее см.: Голдин В. И. и др. Указ. соч., с. 73.

38. Архив внешней политики Российской Федерации (далее - АВП РФ), ф. 69, оп. 3, п. 2, д. 3, л. 17. Чичерин — Локкарту, 6 июня 1918 г.; д. 4, л. 15—16. Локкарт — Чичерину, 7 июня 1918 г. Также см.: Локкарт Р. Б. Агония Российской империи: воспоминания офицера британской разведки. М., 2016, с. 303.
21 Аргументы в пользу «интервенции без соглашения» были приведены и А. Ф. Керенским, которому удалось летом 1918 г. с помощью Локкарта под видом сербского военнопленного выехать из РСФСР и добраться до Лондона39. 24 июня состоялась его встреча с Ллойд Джорджем на Даунинг-стрит, 10, а затем прошла беседа с военным министром А. Милнером и личным секретарем премьера Ф. Керром. Судя по записи разговора Керенского и Ллойд Джорджа, продолжавшегося в течение двух часов, гость из России старался убедить собеседника в том, что население не против иностранного присутствия, но никогда не согласится на интервенцию именно японских войск. По словам Керенского, 18 мая исполком распущенного большевиками Всероссийского учредительного собрания объявил о непризнании Брестского мира и восстановлении Восточного фронта. Бывший глава Временного правительства предсказывал сравнительно легкую победу Антанты над большевиками, которые не имели в своем распоряжении серьезных военных сил40.
39. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993, с. 469; Берберова Н. Н. Железная женщина. М., 2001, с. 254.

40. TNA. Parliamentary Archives. Lloyd George Papers. F/201/3/8. Note on the conversation between Lloyd George and Kerensky, 24 June 1918; ibid. LG. F/201/3/9. Note on the Conversation between Kerr and Kerensky, 25 June 1918. О встречах Керенского с британскими политиками см.: Ллойд Джордж Д. Военные мемуары, т. VI. М., 1938, с. 93; Борман А. А. В. Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына. Лувен-Вашингтон, 1964, с. 164—165; Керенский А. Ф. Указ. соч., с. 471—474. Телеграммы Форин офис о деятельности Керенского в Великобритании и других европейских странах отложились в соответствующем фонде, см.: TNA, FO 371/3331.
22 Таким образом, тенденция в пользу военного вмешательства Британии в российские дела, но теперь уже не по соглашениям с властями на местах, одобренными или отвергнутыми Москвой, а вопреки им, к середине 1918 г. приобретала все более явные очертания, о чем свидетельствовала интенсивная нотная переписка Локкарта и Чичерина этого периода. Так, 25 июня Локкарт направил главе НКИД протест, вызванный перерывом в телеграфном сообщении с Форин офис. Через два дня уже Чичерин возмущался очередным десантом войск Антанты на мурманском побережье, а 29 июня нарком обвинил британское правительство в поддержке майского выступления Чехословацкого легиона41.
41. АВП РФ, ф. 69, оп. 3, п. 2, д. 4, л. 22. Локкарт — Чичерину, 25 июня 1918 г.; ф. 069, оп. 2, п. 1, д. 1, л. 43—433об. Чичерин — Локкарту, 27 июня 1918 г.; Документы внешней политики СССР. Ред. А. А. Громыко, т. 1. М., 1957, с. 377—378. — Чичерин — Локкарту, 29 июня 1918 г.
23 Приведенные факты позволяют констатировать, что именно в этот критически важный как для большевистского режима, так и для Антанты момент, среди властной элиты Соединенного Королевства возобладало стремление прекратить контакты с советским правительством и перейти к содействию его противникам, обещавшим реанимировать Восточный фронт любыми средствами — от появления на нем японских войск до захвата Москвы отрядами Чехословацкого легиона. Последовавшие трагические события: убийство 6 июля германского посла, антибольшевистские восстания в крупнейших городах Европейской России и продвижение вооруженных чехословацких отрядов к Волге, заставили британскую разведку приступить к подготовке заговора, участие в котором приняли дипломатические представители Антанты на территории РСФСР.
24 Тем самым сложился комплекс факторов, который привел Великобританию как лидера коалиции стран Согласия к отказу от шанса нормализовать отношения со Страной Советов и побудил официальный Лондон перейти к реализации планов широкомасштабного вмешательства с целью создания на стратегически важных окраинах России буферных государств под протекторатом Соединенного Королевства. Такой поворот в британской политике на российском направлении положил конец «интервенции по соглашению», а вместе с ней даже робким попыткам восстановить прежние союзнические контакты на фоне продолжавшейся мировой войны.

References

1. Berberova N. N. Zheleznaya zhenschina. M., 2001.

2. Borman A. A. V. Tyrkova-Vil'yams po ee pis'mam i vospominaniyam syna. Luven-Vashington, 1964.

3. Botmer K. fon. S grafom Mirbakhom v Moskve. M., 2010.

4. Volkov F. D. Krakh anglijskoj politiki interventsii i diplomaticheskoj izolyatsii Sovetskogo gosudarstva (1917—1924). M., 1954.

5. Goldin V. I. i dr. Russkij Sever v istoricheskom prostranstve rossijskoj grazhdanskoj vojny. Arkhangel'sk, 2005.

6. Dumova N. G., Trukhanovskij V. G. Cherchill' i Milyukov protiv Sovetskoj Rossii. M., 1989.

7. Emel'yanov Yu. V. Podryvnaya deyatel'nost' zapadnykh derzhav protiv bol'shevistskoj partii i Rossii v khode Grazhdanskoj vojny 1917-1920 gg. — Voennaya interventsiya i grazhdanskaya vojna v Rossii. M., 2009, s. 117—145.

8. Joffe Ya. A. Organizatsiya interventsii i blokady Sovetskoj respubliki, 1918—1920. Ocherk. M.—L., 1930.

9. Kerenskij A. F. Rossiya na istoricheskom povorote. Memuary. M., 1993.

10. Kravchenko V. F. Pod imenem Shmidkhena. M., 1970.

11. Levidov M. Yu. K istorii soyuznoj interventsii v Rossiyu, t. 1. L., 1925.

12. Llojd Dzhordzh D. Voennye memuary, t. VI. M., 1938.

13. Lokkart R. B. Agoniya Rossijskoj imperii: vospominaniya ofitsera britanskoj razvedki. M., 2016.

14. Mints I. I. Anglijskaya interventsiya i severnaya kontrrevolyutsiya. M.—L., 1931.

15. Nabokov K. D. Ispytanie diplomata. Stokgol'm, 1923.

16. Rotshtejn Eh. Kogda Angliya vtorglas' v Sovetskuyu Rossiyu. M., 1982.

17. Sokolov B. L. K voprosu o kharaktere uchastiya chekhoslovatskikh vojsk v inostrannoj voennoj interventsii i Grazhdanskoj vojne v Rossii v 1918—1920 gg. — Istoricheskoe prostranstvo. Problemy istorii stran SNG. M., 2017, s. 82—112.

18. Shtejn B. E. Vneshnyaya politika SSSR 1917—1923 gg. M., 1945.

19. Abraham R. Alexander Kerensky: The First Love of the Revolution. New York, 1987.

20. Bradley J. Allied Intervention in Russia. London, 1968.

21. Carley M. Silent Conflict: A Hidden History of Early Soviet-Western Relations. Langham (Md.), 2014.

22. Chamberlin W. The Russian Revolution, vol. 2. New York, 1935.

23. Coates W., Coates Z. Armed Intervention in Russia. 1918—1922. London, 1935.

24. Coates W., Coates Z. A History of Anglo-Soviet Relations, vol. 1. London, 1943.

25. Deacon R A History of the Russian Secret Service. London, 1987.

26. Debo R Revolution and Survival: The Foreign Policy of Soviet Russia 1917-1918. Liverpool, 1979.

27. Dobson C, Miller J. The Day We Almost Bombed Moscow. The Allied War in Russia 1918— 1920. London, 1986.

28. Fleming D. The Cold War and Its Origins. London, 1961.

29. Gardner L. Safe for Democracy: The Anglo-American Response to Revolution, 1913-1923. New York-Oxford, 1987.

30. Goode W. Bolshevism at Work. London, 1920.

31. Jackson R At War with the Bolsheviks. The Allied Intervention into Russia 1917—20. London, 1972.

32. Keeble C. Britain and the Soviet Union, 1917-1989. London, 1990.

33. Kennan G. Russia and the West under Lenin and Stalin. Boston—Toronto, 1960.

34. Kettle M. Russia and the Allies. 1917-1920, vol. 2. London — New York, 1988; vol. 3. New York, 1992.

35. Page Arnot R The Impact of the Russian Revolution in Britain. London, 1967.

36. Pipes R Russia under the Bolshevik Regime 1919—1924. London, 1994.

37. Plotke A. Imperial Spies Invade Russia. The British Intelligence Interventions, 1918. Westport (Ct.)—London, 1993.

38. lárice M. The Truth about the Allied Intervention in Russia. Moscow, 1918.

39. Reynolds P. Shattering Empires: The Clash and Collapse of the Ottoman and Russian Empires, 1908-1918. Cambridge, 2011.

40. Schuman F. Russia since 1917. Four Decades of Soviet Politics. New York, 1957.

41. Silverlight J. The Victor’s Dilemma: Allied Intervention in the Russian Civil War. London, 1970.

42. Smele J. The «Russian» Civil Wars, 1916-1926: Ten Years That Shook the World. London, 2015.

43. Somin I. Stillborn Crusade. The Tragic Failure of Western Intervention in the Russian Civil War, 1918-1920. London, 1996.

44. Swain G. “An Interesting and Plausible Proposal”: Bruce Lockhart, Sidney Reilly and the Latvian Riflemen, Russia 1918. - Intelligence and National Security, vol. XIV, 1999, № 3, p. 81—102.

45. Thomas Jones. Whitehall Diary. Ed. by K. Middlemas, vol. 1. London, 1969, p. 59—60.

46. Ullman R. Anglo-Soviet Relations, vol. 1. Princeton (N.J.), 1961.