Polish Citizens in the Territory of the Kazakh SSR in the Years of the Second World War: From Deportation to Re-Evacuation (the case of the Kostanay Region)
Table of contents
Share
Metrics
Polish Citizens in the Territory of the Kazakh SSR in the Years of the Second World War: From Deportation to Re-Evacuation (the case of the Kostanay Region)
Annotation
PII
S013038640012697-4-1
DOI
10.31857/S013038640012697-4
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Asel Berkimbaeva 
Affiliation: A. Baitursynov Kostanay State University
Address: Kazakhstan, Kostanay
Dmitry Legkiy
Affiliation: A. Baitursynov Kostanay State University
Address: Kazakhstan, Kostanay
Edition
Pages
140-154
Abstract

Based on the declassified archival materials of the state archival institutions of the city of Kostanay of the Republic of Kazakhstan, the article shows the main problems in studying the deportation of Polish citizens («families repressed from the Western regions of Ukraine and Belarus») to the territory of the Kazakh SSR in 1940–1941 (on the example of the Kostanay Region). The re-evacuation of people of Polish nationality following the end of World War II is examined separately. It is ascertained that the fate of the deported Polish citizens was predeter-mined by the vector of relations between the Polish government in exile and the leadership of the USSR, when the political status of Polish citizens developed in stages: from «Polish refugees» and «administratively deported» at the beginning of World War II, to amnestied and allies during the Great Patriotic War. The authors focus on the great practical importance of studying the history of the deportation of Polish citizens to Kazakhstan and their subsequent re-evacuation. The archival documents concerning the fate of the deportees found in the course of the research could be used in the search work on requests received by state and public organizations from citizens of Poland, Ukraine, Belarus, and Israel to confirm their residence in a special settlement, and to ascertain the fate of their relatives and friends. With the emergence of questions on rehabilitation and the search for information about missing people, it is very important to establish archive sources containing personal data of deported Polish citizens.

Keywords
World War II, deportation, deportation of Polish citizens, Poland, Kazakh SSR, Kostanay Region, Ukrainian SSR
Received
16.09.2020
Date of publication
07.12.2020
Number of purchasers
8
Views
258
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article
100 RUB / 1.0 SU
Whole issue
880 RUB / 16.0 SU
All issues for 2020
4224 RUB / 84.0 SU
1 1939 и 1945 гг. – не только даты начала и окончания Второй мировой войны, они оказались связаны и с судьбой жителей довоенной Польши. Первая дата маркирует начало депортации польских граждан (в том числе в Казахстан), вторая дата – реэвакуацию лиц польской национальности. Если в целом история депортации поляков на территорию Казахской ССР является широко известным фактом, то судьба «адмвысланных, семей репрессированных из Западных областей Украины и Белоруссии» в Кустанайскую (ныне Костанайскую) область в годы Второй мировой войны и их последующая реэвакуация осталась вне поля зрения исследователей.
2

История депортации поляков с территории Западной Украины и Западной Белоруссии в Казахстан в годы Второй мировой войны получила достаточное отражение в историографии. В меньшей степени рассмотрены проблемы реэвакуации польского населения. Пристальное внимание к судьбе поляков в Казахстане проявляют польские исследователи и публицисты, в том числе и в работах на русском языке1. Казахстанские историки готовы поддержать польских коллег в объективном освещении исторических проблем.

1. Гавенцки М. Поляки в этнической структуре Казахстана. Прошлое, настоящее и будущее // Вестник Омского университета. 1998. Вып. 2. С. 53–59; Кучиньски А. Судьбы поляков в Казахстане. Опыт культурно-исторического анализа // Депортированные в Казахстан народы: время и судьбы. Алматы, 1998. С. 165–167.
3 Польские ученые и дипломаты совместно с казахстанскими исследователями участвуют в международном научном проекте «Польские дипломатические представительства в Казахстане 1941–1943 гг. на территории современного Казахстана». Их исследования отражены в совместных коллективных сборниках (под эгидой посольства Республики Польша в Республике Казахстан и Киргизской республике)2. Казахстанские участники проекта плодотворно изучают проблемы депортации и реэвакуации польских граждан в Казахстан в годы Второй мировой войны3.
2. См.: Из истории депортации поляков в Казахстан в период II мировой войны / Под ред. Д. Корнев. Бишкек, 2013; Польские дипломаты в Казахстане (1941–1943 годы) / Под ред. Я. Ключковски. Астана, 2015. Готовится к изданию сборник материалов международной конференции 2016 г. в Кракове «Европа в Азии. Из истории польских граждан в Казахстане во время II мировой войны».

3. Машимбаев С. М., Исова Л. Т. Проблема истории польских переселенцев в Казахстане (1936–1946 гг.). Алматы, 2000; Абуов Н. А. Депортации народов в Казахстан в 1936–1957 гг. (на материалах Северо-Казахстанской и Кокчетавской областей). Автореферат канд. дисс. Караганда, 2008; Калыбекова М. Ч. История депортированных народов Казахстана (1937–1956 гг.). Алматы, 2008, и др.
4 Кустанайская область как место ссылки польского населения подвергается научному анализу в коллективных сборниках и монографиях казахстанских авторов4. В современных диссертационных исследованиях костанайских авторов освещается положение различных категорий поляков, подвергшихся высылке в Кустанайскую область5, в коллективных научных трудах и монографиях по истории Кустанайской области исследуется и судьба польских спецпереселенцев6.
4. См.: Депортированные в Казахстан народы: время и судьбы / Сост. Г. Анес. Алматы, 1998; Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Краткие очерки истории Казахстана. Алматы, 2008; Машимбаев С. М., Исова Л. Т. Проблема истории польских переселенцев в Казахстане (1936–1946 гг.). Алматы, 2000.

5. См.: Бекмагамбетов Р. К. Иностранные военнопленные в системе принудительного труда в Казахстане (1941–1950 гг.). Автореферат канд. дисс. Алматы, 2009; Табулденов А. Н. Депортации народов и эвакуационно-миграционные процессы в Северном Казахстане (1937–1956 гг.). Автореферат канд. дисс. Уральск, 2009.

6. См.: Костанайская область: прошлое и настоящее. Т. 2 / Под ред. И. К. Тернового. Костанай, 2007; Каратаев К. До XXI века (на примере костанайских – история казахстанских органов безопасности). Костанай, 2003; Кустанай – Костанай: очерки истории (с 1936 по 2013 гг.). Т. 2 / Под ред. И. К. Тернового. Костанай, 2013.
5 Документальные материалы о судьбе депортированных поляков в Кустанайскую область в годы Второй мировой войны имеются в республиканских и региональных изданиях. Следует выделить фундаментальный сборник документов, изданный под эгидой Архива Президента Республики Казахстан7. Несколько документов о депортированных поляках имеется в сборниках документов по истории г. Костаная и Костанайской области, изданных Управлением архивами и документацией Костанайской области8.
7. См.: Из истории поляков в Казахстане (1936–1956 г.г.). Сборник документов: Архив Президента Республики Казахстан / Отв. ред. Л. Д. Дегитаева. Алматы, 2000. Док. № 63, 67, 69, 85, 93, 94, 96, 152.

8. См.: Костанайская область: страницы истории. 1936–2006. Сборник документов / Под ред. С. А. Медведева. Костанай, 2006. Док. № 97; Из истории г. Костаная (к 130-летию). Сборник документов и материалов (изд. 2-е, доп.) / Под ред. С. А. Медведева. Костанай, 2009. Док. № 191.
6 Следует отметить, что некоторые архивные материалы за 1939–1959 гг. были недоступны для исследователей вплоть до начала XXI в. Специальная государственная комиссии в Казахстане сняла режим секретности с этих документов только в октябре 2007 г. Особый интерес представляют материалы «Особых папок» за 1939–1941 гг. и списки «высланных из Западной Украины и Белоруссии»9. Кроме того, были использованы фонды специальных архивов правоохранительных органов. Стали доступны исследователям материалы личных дел членов дипломатического представительства эмигрантского правительства Польши (так называемой «польской делегатуры») Кустанайской области10, опубликованные авторами данной статьи отдельным научным изданием11.
9. Государственный архив Костанайской области (далее – ГАКО). Ф. 72-П. Оп. 4. Д. 27. Особая папка за 1939 год. Постановления Бюро Областного исполнительного комитета Коммунистической партии (большевиков) Казахстана; ГАКО. Ф. 72-П. Оп. 5. Д. 43. Особая папка за 1940 год. Постановления Бюро Областного исполнительного комитета Коммунистической партии (большевиков) Казахстана.

10. Спецархив Департамента Комитета национальной безопасности по Костанайской области. Архивные уголовные дела № 02499. № 02756. № 03702. № 03719. № 03767. № 03770.

11. См. Легкий Д., Хазбиевич С., Беркимбаева А. Польская делегатура в Казахской ССР: военная эпоха и дипломаты в документах 1941–1943 гг. (на примере Кустанайской области Казахской ССР). Костанай, 2019.
7 Подготовка к депортациям бывших польских граждан началась в конце 1939 г. 29 декабря СНК СССР утвердил «Положение о спецпоселении и трудовом устройстве осадников, выселяемых из Западных областей УССР и БССР», а также принял инструкцию по осуществлению депортации. 10 апреля 1940 г. было принято Постановление СНК и выпущена инструкция о порядке проведения выселения: в Казахстан на 10 лет направлялись семьи репрессированных и военнопленных12. В Казахстан было направлено два контингента: спецпереселенцы-осадники и административно высланные. В 1940 г. было депортировано 1206 семей, 5394 человека контингента – спецпереселенцы-осадники. Судя по такому документу, как «Информация начальника отдела трудпоселений ГУЛАГа М. В. Конрадова наркому внутренних дел Л. П. Берии о приеме и расселении осадников», в апреле 1940 г. из «139 590 человек осадников, которые были расселены в 21 крае и областях в 115 спецпоселениях», на территории Кустанайской области оказалось 186 семей13.
12. Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Указ. соч. С. 94–99.

13. Сталинские депортации. 1928–1953 / Под ред. А. Н. Яковлева. Составители Н. Л. Поболь, П. М. Полян. М., 2005. С. 132.
8 Депортация польских граждан в Казахскую ССР началась именно с Кустанайской области. Наиболее ранним документом этого периода о депортации поляков в Казахстан исследователи считали выписку из протокола бюро Кустанайского областного комитета КП(б) Казахстана «О плане расселения прибывающих переселенцев (семьи репрессированных) из западных областей Украины и Белоруссии» от 29 марта 1940 г. При этом ученые отмечали, что сам «план не обнаружен»14. Его удалось найти в «Особой папке» за 1940 г. (с уточнением «К протоколу № 8 п. 1 от 29 марта 1940 г.»). В постановлении за подписью первого секретаря Кустанайского обкома партии Н. И. Журина был утвержден «предоставленный план расселения прибывающих переселенцев». В нем местным партийным и хозяйственным органам вменялось в обязанность принять соответствующие меры. В партийном стиле лаконично указывалось: «1. Обязать руководителей автотранспортных организаций, МТС и колхозов выделить необходимое количество автомашин для перевозки переселенцев к месту назначения. 2. Обязать райкомы КП(б)К и исполкомы райсоветов оказать органам НКВД всяческую помощь в работе по расселению. 3. Обязать райкомы КП(б)К организовать массово-разъяснительную работу особенно среди населения пунктов назначения переселенцев»15.
14. Из истории поляков в Казахстане. С. 294.

15. Легкий Д. М. Постановления бюро Кустанайского областного Комитета КП(б) Казахстана за 1940 г. // Из истории депортации… С. 115–117.
9

Для исследователей большой интерес представляют приложения к постановлению – «Оперативный план приема расселения» прибывающих 16 000 адмссыльных с Западной Украины и Белоруссии, «Расчет расходов по приему, переброске и питанию прибывающих 16 000 высланных», «План мобилизации автотранспорта для доставки расселяемых к намеченным пунктам»16. Правда, здесь выясняется, что эти документы в «Особой папке за 1939 г.» и «Особой папке за 1940 г.» оказались не единственными. Причем наиболее ранним документом по этому вопросу оказался вовсе не протокол бюро Кустанайского областного комитета КП(б)К «О плане расселения прибывающих переселенцев (семьи репрессированных) из западных областей Украины и Белоруссии» от 29 марта 1940 г.», а другое постановление бюро Кустанайского областного комитета КП(б) Казахстана от 7 января 1940 г. («К прот. № 147 п. 3 от 7–40») за подписью секретаря обкома партии Р. Берниязова. В данном постановлении «Об организации встречи беженцев с территории бывшей Польши, прибывающих в Сулукульский совхоз» обращает на себя внимание первоначальное обозначение региона, откуда выселяли (не с Западной Украины и Западной Белоруссии или УССР и БССР, а именно «бывшей Польши») и название статуса выселяемых (не «административно высланных» или «семьи репрессированных», как будет позднее в этом же 1940 г., а просто «беженцев»). Процитируем: «Придавая исключительно большое значение данному мероприятию, бюро обкома КП(б)К постановляет: 1. В целях лучшего размещения и создания лучших условий беженцам, как в бытовом, а также и в производственном отношении, обязать директора Сулукульского совхоза тов. Шульгина и начальника политотдела тов. Орлова обеспечить проведение следующих мероприятий: а) провести широкое разъяснение среди рабочих совхозов политического значения приема рабочих из числа беженцев, организуя встречу рабочих (беженцев), прибывающих в совхоз; б) обеспечить хорошие жилищные условия прибывающим в совхоз рабочим (беженцам); в) снабдить последних постельными принадлежностями, мебелью и обеспечить топливом и освещением; г) организовать для них бесперебойное качественное питание, предоставив им возможность приобрести товары совхозной и сельской кооперации, а также обеспечить выдачу аванса в счет зарплаты; д) по прибытии рабочих (беженцев) в совхоз немедленно предоставить работу, создав необходимые условия для того, чтобы они могли выполнять и перевыполнять нормы на производстве; е) организовать систематическую массово-политическую работу среди прибывающих, выделив для этого лучших, хорошо подготовленных коммунистов. Регулярно поводить политдискуссии, беседы, читки газет, изучение Сталинской Конституции, решения XVIII съезда ВКП(б). 2. Обязать Семиозерный РК КП(б)К выделить одного члена бюро райкома для оказания практической помощи совхозу в деле подготовки к приему беженцев; 3. Обязать облоно тов. Михееву и райком КП(б)К Семиозерного района организовать обучение в школах для всех вновь прибывающих рабочих. 4. В целях ликвидации неграмотности и малограмотности среди прибывших рабочих организовать общеобразовательные курсы, а также вовлечь в кружки художественной самодеятельности. 5. Поручить лично секретарю Семиозерного РК КП(б)К тов. Яговкину систематически контролировать готовность совхоза к приему беженцев»17.

16. См.: ГАКО. Ф. 72-п. Оп. 4. Д. 27. Оп. 5. Д. 43.

17. ГАКО. Ф. 72-п. Оп. 4. Д. 27. Л. 248.
10 21 октября 1940 г. было принято еще одно постановление бюро Кустанайского обкома партии «О трудовом устройстве и жилищно-бытовых условиях адмвысланных из западных областей УССР и БССР в Кустанайскую область» за подписью Н. И. Журина.
11 В данном документе бюро обкома вначале констатировало, что многие председатели райисполкомов «самоустранились от руководства делом трудового устройства и создания необходимых жилищно-бытовых условий адмвысланным из западных областей УССР и БССР». Вследствие этого, как указывается в документе, «1) многие адмвысланные не трудоустроены; 2) жилищные условия для высланных далеко не отвечают нормальным требованиям». В качестве примера приводилась центральная усадьба Кустанайского зерносовхоза, где «120 человек размещены в помещении бывшей бани, которая не отапливается» и поселок Ново-Троицкий Карабалыкского района, где «68 человек живут в помещении бывшей конюшни и в других непригодных для жилища помещениях». При этом указывалось, что «в ряде совхозов и колхозов, несмотря на добросовестную работу, адмвысланные не снабжаются питанием, хлебом, промтоварами». Исходя из этого, Бюро обкома партии постановило: «1. Предложить секретарям райкомов КП(б)К, председателям исполкомов и начальникам РО НКВД проверить состояние трудоустройства адмвысланных по каждому населенному пункту, принять меры, обеспечивающие: а) трудовое устройство высланных на работах по специальности (кроме педагогической и руководящей) по согласованиям в каждом отдельном случае с нач. РО НКВД; б) создание им необходимых жилищно-бытовых условий; в) снабжение хлебом и др. продуктами, промтоварами наряду с другими рабочими (особенно зимней одеждой). 2. Обязать секретарей РК КП(б)К в соответствии с настоящим решением провести необходимую разъяснительную работу в колхозах, МТС и совхозах». Завершалось постановление строгим предупреждением секретарей районных комитетов КП(б) Казахстана и председателей райисполкомов «о персональной ответственности за выполнение настоящего решения» и одновременным требованием «недопущения ни в коем случае эпидемических заболеваний и увеличения смертности среди административно-высланных»18.
18. Легкий Д. М. Постановления бюро… С. 113–114.
12 По указанию Л. П. Берии с 23 сентября по 17 октября 1940 г. была произведена проверка состояния положения дел по работе со спецконтингентом, как осадников, так и административно высланных польских граждан. Выяснилось, что большинство из них «до настоящего времени совершенно не трудоустроены, вследствие чего основная часть из них не имеет никаких источников к существованию». Так, в справке приводились следующие данные: «По Кустанайскому району из числа высланных имеется 123 различных специалиста, из которых по специальности используются один токарь, два электромеханика». Секретарь Федоровского районного комитета КП(б)К П. Т. Антонов на совещании председателей колхозов и сельских исполкомов дал установку «прекратить всяческую продажу и выдачу в счет зарплаты продуктов питания полякам за работу, последним давать самую трудную работу, требовать выполнения ее норм в два раза больше, чем с колхозников, а выплачивать в два раза меньше, чем колхозникам». Переселенцы практически не были обустроены, поскольку «никаких специальных помещений для их размещения не строилось». На центральной усадьбе Кустанайского зерносовхоза Карабалыкского района 120 высланных поляков разместили в нежилых помещениях. «Вследствие большой скученности имели место эпидемические заболевания, от которых умерло семь человек»19.
19. Цит. по: Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Указ. соч. С. 102–107.
13 На 1 января 1941 г. в «Справке о движении спецпереселенцев-осадников по республикам, краям и областям с момента вселения» указано что в СССР значилось 210 семей из 904 человек. В графе «родилось в 1940 г.» указано 15 человек, а в другой графе, «умерло в 1940 г.», указывался 31 человек. В документе отмечено, что «хозяйственные организации к приему осадников подготовились плохо», в том числе в Кустанайской области20. В поселке Джетыгаре Кустанайской области (золотодобывающей промышленности нужны были рабочие руки) 1 января 1941 г. оказалось 193 польских семьи, что составляло 884 человека, причем, «мужчин старше 18 лет» (о чем была отдельная графа), т.е. непосредственно осадников, оказалось только 246 человек21.
20. Сталинские депортации. С. 132.

21. Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Указ. соч. С. 97.
14 Семьи «польских беженцев» в Казахской ССР встречали с пониманием их трудного положения, причем нередко необходимую помощь оказывали не только жители, но и местные власти, что противоречило официальным установкам (о чем докладывали органы НКВД). Так, в одном из колхозов Кустанайской области в 1940 г., по данным местных органов НКВД, «ссыльным устроили такую радушную встречу, что отдали им дневной удой молока с фермы, так что даже дети колхозников на детплощадке остались без молока»22. В связи с этим возникали легенды о чудодейственном молоке, которое спасало жизнь польским беженцам. Впрочем, они основывались на реальных событиях. Так, например, ветеран тыла Григорий Титаренко поделился воспоминаниями о кружке молока в голодные военные годы, которую после каждой вечерней дойки давала всем членам семьи польских беженцев (матери, ее сестре и сыну) сердобольная украинская женщина, у которой было своих пятеро детей. Украинцы делились с поляками своей пищей, не различая своих и польских детей, – такое трудно забыть23.
22. Волков А. Поляки в Казахстане // Новая Польша. 2006. № 4. С. 27.

23. Легкий Д. М. Легенда о кружке молока // Новая Польша. 2015. № 4. С. 40–41.
15 Главным обвинением для «адмвысланных» было то, что они являлись ближайшими родственниками репрессированных, поэтому их статус значился как «семьи репрессированных». Так, 5 июня 1940 г. начальнику УНКВД по Кустанайской области докладывали из Пешковского района, что в поселке Караванном проживает высланная из Тернопольской области Казимира Михайловна Яворская, «вместе с нею высланы родители мужа: Яворский Иван 80 лет и Яворская Виктория 77 лет, с ними их внуки, дети брата мужа, мать их находится в Германии». Несовершеннолетние дети (Галина 14 лет и Цицилия 8 лет) «приехали к дедушке в гости еще до войны»), и оказалось, что «в семье нет ни одного трудоспособного»24.
24. Легкий Д. М. О судьбе депортированных поляков. С. 83.
16 С началом Второй мировой войны многие польские семьи оказались разделены, одни родственники остались на оккупированной Германией территории, другие – в Советском Союзе, их выслали на территорию Казахской ССР. Такая судьба постигла и семью Яворских. В поселок Калиновку, по соседству с Караванным (как отделения одного колхоза), в 1940–1941 гг. оказался сосланным Козиол (Козел) Тадеуш Филиппович, 1912 г. рождения. Судя по «Списку Калиновского с/с польских граждан мужского пола» (в списках лица женского пола, включая детей, не указывались), он «не был в армии», но в 1942 г. он уже как «делопроизводитель» значится в «Списке сотрудников Представительства Польского Посольства в г. Кустанае»25.
25. Легкий Д. М. «Дело № 92. Списки поляков Пешковского района за 1942 год». URL: >>>> (дата обращения: 13.11.2017).
17 В списке поляков Пешковского района за 1942 г. указаны фамилии 77 «польских граждан мужского пола». Отсутствие в списке женщин и детей становится ясным с наличием графы – «служба в польской армии, когда и кем служил». В списке нет графы «национальность», но в числе польских граждан были не только лица польской национальности, но и евреи (как, например, Рундер Аран Давидович), которых, в отличие от украинцев и белорусов, советские власти признавали польскими гражданами26.
26. Там же.
18

В одном только Мендыгаринском районе Кустанайской области в списке высланных польских семей оказалось 425 детей. Прямым подтверждением указанных решений местных партийных и советских органов, связанных с планированием (числа расселяемых, населенных пунктов под расселение, потребного количества машин и рейсов для перевозки, ответственных лиц по приему и расселению), является «Список высланных из Западной Украины и Белоруссии, проживающих в Мендыгаринском районе Кустанайской области КазССР», в котором указано: «Начато 1 мая 1940 г.». В списке значится 649 пунктов с фамилиями, причем с полным указанием имени и отчества (в русской транскрипции, с соответствующими ошибками в написании), где в отдельных графах подробно расписано – «место рождения», «бывшее гражданство», «национальность», «при ком дети до 16 лет», «название колхоза» и отдельно «населенный пункт». Выясняется, что из запланированных 1650 польских граждан прибыл 1151 человек, в том числе 726 взрослых и 425 детей (которые значились в отдельной графе)27.

27. Легкий Д. М. «Список высланных из Западной Украины и Белоруссии, проживающих в Мендыгаринском районе Кустанайской области КазССР. Начато 1 мая 1940 г.» // Из истории депортации… С. 121.
19 23 ноября 1940 г. было принято постановление ЦК КП(б) Казахстана «О трудоустройстве и бытовом размещении спецпереселенцев, высланных из западных областей Украинской и Белорусской ССР». В нем отмечалось, что по ходу производственной проверки выяснилось, что «большая часть спецпереселенцев, размещенных в колхозах и совхозах, не трудоустроена и не имеет не только постоянной, но и временной работы». Осенью 1940 г. реально наметились сдвиги по обустройству контингентов спецпереселенцев. В качестве примера приводилась в том числе Кустанайская область, где процент трудового использования трудоспособных мужчин стал достигать 100%28.
28. Цит. по: Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Указ. соч. С. 102–107.
20 Имеются сведения о количестве продуктов, полученных в 1941 г. польскими гражданами от колхоза «20 лет Октября» Федоровского района (на трудодни). Мария Конрад за 261 день получила 611 кг хлеба, 26 кг подсолнечного масла, Розалия Кита – 379 кг хлеба и 20 кг подсолнечного масла за 106 трудодней, Ольге Белявской – 357 кг хлеба и 13 кг подсолнечного масла за 92 трудодня, Т. М. Поснак – 328 кг хлеба и 25 кг подсолнечного масла за 61 трудодень. Как видим, в зависимости от трудовых дней мы можем наблюдать в таких графах, как «заработано т/дней», «получено кгр хлеба», «получено подсолн. кгр», их питание29. Заметим, что поляки регулярно получали продукты питания как до начала Великой Отечественной войны (когда они были в качестве «репрессированных»), так и в конце 1941 г. (когда они уже были реабилитированы и стали союзниками), т.е. все зависело от количества трудодней, а вовсе не от их статуса.
29. ГАКО. Ф. 398. Оп. 1. Д. 3. Л. 13–14.
21 Одной из нерешенных проблем остается выяснение количества депортированных поляков в Казахстан. В опубликованных источниках и исследованиях приводятся разные цифры депортированных польских граждан. Казахстанские исследователи считают, что на территорию Казахской ССР было депортировано от 60 тыс. до 102 тыс. именно польских граждан (среди которых было немало украинцев и евреев)30. По предварительным подсчетам польских историков, в Казахстан тогда было депортировано около 200 тыс. поляков31.
30. Валиханов Е. Поляки в Казахстане // Депортированные в Казахстан народы. С. 163; История Казахстана: народы и культуры / Под ред. Н. Э. Масанов. Алматы, 2001. С. 380; Алтаев А. Ш., Жангуттин Б. О. Указ. соч. С. 96.

31. Кучиньски А. Указ. соч. С. 167.
22 С началом Великой Отечественной войны, вскоре после заключения советской стороной ряда соглашений с польским правительством («О возобновлении дипломатических отношений» от 30 июля 1941 г.) многие поляки были амнистированы и освобождены из спецпоселения. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 г. по амнистии освобождался 389 041 «бывший» польский гражданин (выселенных из Западной Белоруссии и Западной Украины), в заключении оставался 341 человек32.
32. Бугай Н. Ф. Депортация народов. URL: https://scepsis.net/library/id_1237.html (дата обращения: 28.10.2019).
23 Количество польских граждан на территории Кустанайской области изменилось весьма незначительно с началом Великой Отечественной войны. Если к концу 1940 г. было выселено в Кустанайскую область 8570 человек, то в справке НКВД КазССР от 29 ноября 1941 г., на территории республики из 61092 польских граждан в Кустанайской области было 8705 человек, которых разместили в 14 районах области из 17. При этом в отдельных графах выделялось: «Количество семей – 2554, взрослых – 3886, стариков от 60 лет и выше – 613, детей до 16 лет – 3524». Показательно, что практически все польское население было размещено в сельской местности: в совхозах и колхозах – 8672 человека, и только 15 человек – «в промпредприятиях» и 30 человек – «в госучреждениях». Во исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 г. об амнистии польских граждан по Кустанайской области, было амнистировано 8982 человека, это больше, чем указанные ранее 8705 человек, так как прибыло из других областей 697 человек33. Отдельно учитывалось в разрезе каждого района «количество детей польских граждан» в возрасте от 8 до 16 лет, т. е. школьного возраста, на 25 июня было «всего детей 2233»34.
33. См.: Из истории поляков. С. 128–129, 169.

34. ГАКО. Ф. 268. Оп. 11. Д. 27. Л. 189.
24 В рубриках учета НКВД с июля 1941 г. вместо «осадников», «семей репрессированных», «адмвысланных» появилась рубрика «бывшие польские граждане» с приложением списков «поляков, эвакуированных из западных областей Украины и Белоруссии в тыловые районы». В письме председателя исполкома областного совета Д. Керимбаева председателю СНК КазССР Н. Ундасынову от 24 декабря 1941 г. сообщалось, что «на территории Кустанайской области в данное время проживает 5232 человека польских граждан, большинство из которых размещены и работают в колхозах, совхозах и МТС области»35.
35. См.: Из истории поляков. С. 134; Костанайская область: страницы истории. С. 162.
25 В ходе изучения темы выяснилось, что кроме указанных категорий польских граждан в военные годы на территории Кустанайской области оказались и бывшие польские военнослужащие. После амнистии польских граждан количество военнопленных поляков в лагерях на территории Казахстана было уменьшено практически до минимума. К концу 1941 г. на учете в Управлении по военнопленным и интернированным НКВД СССР было зафиксировано около 9 тыс. человек36.
36. Дильманов С. Д. Лагеря для военнопленных в СССР (40-е годы XX века) // Вестник КазНУ. Сер. ист. 2004. № 1. С. 92–97.
26 Некоторая часть амнистированных польских военнослужащих оказалась на территории Кустанайской области. В 1942 г. районные власти периодически составляли списки «польских граждан мужского пола» с обязательной графой «служба в польской армии, когда и кем служил». Только в списках «польских граждан мужского пола по Пешковскому району» (каждого сельского совета) за 1942 г. фиксируется наличие бывших военнослужащих не только периода советско-польской войны 1920 г. и довоенного периода, но и 1939 г., со времени нападения фашистской Германии на Польшу. Среди служивших в 1939 г. в польской армии значатся Завженковский Станислав Иванович, 1914 г. рожд., «в 1939 г. подофицер», Немчук Степан Михайлович, 1906 г. рожд., «служил рядовым 1939 г.», Безклубич Мирон Пантилеев, 1910 г. рожд., «служил в польской армии рядовым 1939 г.»37. Эти факты подтверждают наличие в Кустанайской области интернированных польских солдат. Примечательно, что в списках отсутствует офицерский состав. Большинство бывших «польских граждан мужского пола» были призваны в формирующуюся армию генерала Андерса.
37. ГАКО. Ф. 407. Оп. 1. Д. 76. Л. 1–13.
27 На это прямо указывал представитель польского посольства Мечислав Романьский в своем официальном письме в исполком Кустанайского облсовета 26 мая 1942 г. Он сообщал, «что Списки добровольцев, уехавших в Польармию с 1-го января с/г, составлялись нами, согласно нашим инструкциям, только в трех экземплярах, из коих два экземпляра переданы в свое время в Облвоенкомат, третий же отправлен вместе с транспортом добровольцев в Штаб Польармии». Здесь же добавляется, что «списки призванных в Польармию в течение февраля и марта с/г были тоже составлены в трех экземплярах, из коих два вручены Областному Управлению НКВД, третий же отправлен в Штаб Польармии вместе с транспортом призванных»38. К сожалению, на данный момент обнаружить эти списки не удалось, требуются дополнительные исследования.
38. Там же. Ф. 268. Оп. 11. Д. 27. Л. 163.
28 Имеются непосредственные очевидцы тех событий. Так, в личной беседе с одним из них, полковником в отставке П. В. Даценко, служившим в органах НКВД–КГБ, выяснились интересные факты. Он назвал имена двух поляков, братьев Зислава и Тадислава, с красноречивой фамилией Мазепа из поселка Владимировка («живших по улице Пушкина»), которые ранее служили в польской армии. Он также был в дружеских отношениях с семьей польского офицера Пенецкого, сестрами Марисей и Кацей, которые так и не дождались своего отца (не вернулся из советских лагерей интернированных польских солдат).
29 В конечном итоге активное участие в Великой Отечественной войне польских военных частей в составе Красной Армии, ходатайство Союза польских патриотов о возвращении на родину подвигли руководство СССР на окончательную репатриацию бывших польских граждан.
30

Польские историки высказывают мнение, что после окончания Второй мировой войны появилась возможность остаться в Польше в основном для воевавших на стороне Красной Армии поляков, а когда некоторые вернулись в Казахстан к своим семьям, то не получили права на выезд оттуда. В общем, делает вывод М. Гавенцки, «только ограниченное количество поляков вернулось в то время на Родину (оно не превышает несколько сот человек)». Видимо, на эту оценку (с минимальной цифрой) повлияло недостаточное владение польскими учеными данными казахстанских архивов, что они признают и сами39.

39. Гавенцки М. Поляки в этнической структуре Казахстана. С. 53–59.
31 Казахстанские исследователи готовы помочь своим польским коллегам. До окончания войны, конечно, трудно было проводить переселение на территорию Польши. Но в сентябре – декабре 1944 г., согласно постановления советского правительства, 10 226 польских граждан из Акмолинской, Актюбинской и Кустанайских областей уехали на Украину и поселились в Днепропетровской, Киевской, Николаевской, Запорожской областях40.
40. Валиханов А. Поляки в Казахстане. С. 164.
32 С января 1946 г. началась массовая и хорошо организованная реэвакуация поляков. Перед отъездом проводился медосмотр, были сделаны прививки против брюшного тифа и оспы и произведена санобработка людей и вещей. По итоговым данным, на июнь 1946 г. из 55 177 поляков, учтенных в 16 областях Казахской ССР, в Польшу было отправлено 52 292 человека. В итоге к августу 1946 г. большинство поляков, депортированных в Казахстан в 1940–1941 гг., выехало на родину41.
41. Степаненко Н. В. Социальная деятельность Союза польских патриотов в Казахстане. 1943–1946 гг. // Ałmatyński Kurier Polonijny. 2018. № 3. С. 26.
33

Только по Кустанайской области, судя по двум шифротелеграммам, на 31 января 1946 г. из общего количества 1639 поданных заявлений от граждан, желавших возвратиться в Польшу, в документах в графе «количество лиц, утвержденных комиссией на переселение в Польшу без учета детей до 14 лет» отражено 1547 человек42. Шифровка под грифом «правительственная» была на самом высоком уровне, предназначалась «Совету Министров СССР, товарищу Косыгину, Министру путей сообщения Ковалеву». Это уже вовсе не просто «несколько сот человек», а полторы тысячи польских граждан только по одной из северных областей Казахстана (а поляки были практически во всех областях).

42. ГАКО. Ф. 268. Оп. 11. Д. 71. Л. 20.
34

Сохранилась другая копия телеграммы в Совнарком КазССР, которую подписал начальник Спецпереселенческого отдела Кустанайского Облисполкома Т. Г. Растопчук. Там четко прописаны «окончательно выверенные цифры полякам», где на 26 февраля 1946 г. – «состояло учете взрослых 1997, подано заявлений выхода Советского гражданства 1649, удовлетворено 1577, отказано 72». Здесь же отмечается, что, кроме этого, было «детей едущими родителями всего 851». В конце документа значится – «Всего подлежит реэвакуации 2458 человек»43. В итоге выходит, что не получили права на выезд из Казахстана всего 4,3%, но и эти люди были не польской, а украинской и белорусской национальности (бывшие граждане Польши).

43. Там же. Л. 13.
35 Данные архива Костанайской области подтверждаются также аналогичными документами Центрального государственного архива Республики Казахстан, в частности, «Итоговыми данными о реэвакуации польских граждан и членов их семей в Польшу» на 25 июля 1946 г. Как обычно, под грифом «сов. секретно» в каждой графе документа подробно расписываются данные по Кустанайской области: «Количество учтенных польских граждан – 2530, количество поданных заявлений – 1722, утверждено к выезду взрослых – 1649, детей до 14 лет – 805, итого – 2454, количество отправленных в Польшу – 2440, сколько человек осталось взрослых – 14»44. Таким образом, из 2530 «учтенных польских граждан» в конечном итоге «отказалось выехать» только 14 глав семейств, всего 90 человек, т. е. 3,6% «польских подданных», среди которых опять же были в основном украинцы и белорусы.
44. Из истории поляков в Казахстане. С. 245.
36

Для выполнения указания о репатриации поляков в трехдневный срок были созданы комиссии на местах в составе председателей облисполкомов, заместителей начальников УНКВД, УКГБ были разработаны указания по отправке лиц польской национальности. 1 марта 1946 г. была отправлена телеграмма в «Совнарком Союза товарищу Косыгину» с настоятельной просьбой «добиться отправки непосредственно нашей области хлопчатки 19 730 метров кожаной обуви 1613 пар», с указанием, что «вследствие отдаленности районов поселков от железной дороги расстоянием 300 километров будут доставлены автотранспортом» и дополнительной просьбой выделить для этой цели наряд на 20 т бензина45.

45. ГАКО. Ф. 268. Оп. 11. Д. 71. Л. 17.
37 Вопрос о реэвакуации польских детей возник не в конце, а в самый разгар Второй мировой войны. Об этом свидетельствует шифровка в город Куйбышев с повторяющимся адресатом – «Наркоминдел, товарищу Вышинскому». Так, 26 июня 1942 г. сообщалось: «НР 31/420 Кустанайский облисполком сообщает, что на территории Кустанайской области был организован приют для польских детей, в котором были размещены 35 детей, не имеющих родителей эти дети настоящее время отправлены Иран»46.
46. Легкий Д., Хазбиевич С., Беркимбаева А. Указ. соч. С. 203.
38 Правомерным представляется утверждение полониста Ю. В. Иванова, что в любом случае приводимые в польской прессе данные о 250–300 тыс. польских детей-сирот в возрасте до 17 лет, оказавшихся во время войны в СССР, представляются значительно преувеличенными. В качестве примера он опирался на данные по детдомам в Казахской ССР, в том числе Мендыгаринского детдома Кустанайской области. Он приводит данные из письма НКГБ СССР от мая 1944 г.: в ответ на соответствующий запрос НКИД СССР сообщалось, что в стране находилось в то время 66718 детей польской национальности до 16-летнего возраста, но из них только 1061 считался польским гражданином47.
47. Иванов Ю. В. Польские дети в СССР во время Второй Мировой Войны // Новая и новейшая история. 2012. № 2. С. 44–45.
39 Окончательно судьба польских детей выявляется уже после окончания и Великой Отечественной, и Второй мировой войны. В Костанайском областном архиве сохранилась важная для исследователей «Книга приказов прибывших и выбывших воспитанников детдома. Мендыгаринский детский дом. 12.01.1943 – 1.02.1947 гг.». Судя по одному из документов, 30 апреля 1946 г. вышел приказ №16 по Мендыгаринскому детдому: «Считать с сего числа выбывшими воспитанников поляков отправленных в Польшу. Карпищук Люцина Ал., 1933 год рожд., Ольшефская Алина, 1936 год рожд., Кравицкий Марон, 1931 год рожд., Юрченко Юлия, 1936 год рожд., Бердынская Тересса, 1934 год рожд., Кравицкая Данута, 1933 год рожд., Бердынская Мария, 1936 год рожд., Скличко Ира, 1932 год рожд., Янкович Станислав, 1934 год рожд., Поровский Свигнев, 1933 год рожд., Фрей Юзов, 1935 год рожд., Порывский Еже, 1934 год рожд., Поровская Алина, 1935 год рожд., Фрей Здислав, 1933 год рожд., Куболь Рашарт, 1934 год рожд., Угорчек Янко, 1930 год рожд., Михневский Мечислав, 1932 год рожд., Михневская Дзгоня, 1931 год рожд.»48.
48. ГАКО. Ф. 1526. Оп. 1. Д. 176. Л. 49.
40 Конечно, многих из них уже нет в живых. Вместе с тем их родственникам было бы небезынтересно узнать, как складывалась судьба их родителей в далеком Казахстане, в Кустанае и Мендыгаринском районе в суровую военную пору. В ходе международной научной конференции в Польше в 2016 г. полной неожиданностью стала личная встреча в Кракове с одной из бывших учениц Мендыгаринского детского дома Софией Фридлевич, которая предоставила «свидетельство об окончании Мендыгаринской начальной школы Мендыгаринского детского дома», выданного 1 июля 1945 г. София Фридлевич оказалась депортированной вместе с матерью в Мендыгаринский район Кустанайской области. Мама стала учительницей польского языка в детдоме, а сама Софья там же училась. Она обратила внимание в докладе Д. М. Легкого на слова из письма заместителя заведующего облоно Кошкиной в Кустанайский облисполком в январе 1946 г., где указано, что во время реэвакуации «для сопровождения детей подобран педперсонал из числа учителей-поляков». Как оказалось, среди них значится и «Фридлевич Мария, учительница польского класса Мендыгаринского детдома»49. Софья представила документы, что ее отец Иван Фридрихович Фридлевич значится в расстрельном катынском списке.
49. Там же. Ф. 268. Оп. 11. Д. 71. Л. 14.
41 Подтверждается гипотеза, что часть депортированных польских граждан в Кустанайской области были родственниками (родители, жены, сестры, дети) интернированных польских офицеров (кто оказался в «катыньском списке»). Это были в первую очередь те, кто не убыл в Иран в 1942 г. вместе с армией генерала Андерса, а был реэвакуирован (этих женщин и детей уже некому было забирать) в 1945–1946 гг.
42 Вопрос о гражданстве и получении польского паспорта в годы Великой Отечественной войны вызывал немало разногласий между советским и польским руководством. Как следствие поляки, отказавшиеся принять советское гражданство во время паспортизации «бывших польских граждан» подвергались серьезному давлению. Позже было арестовано и осуждено около 3 тысяч поляков, из них 1583 – за отказ от советских паспортов50. 6 июля 1945 г. состоялось подписание советско-польского соглашения о возврате на родину детей польской и еврейской национальностей. В инструкции к соглашению говорилось, что переселению подлежат дети-сироты и те, кто имеет отца в польской армии, а также дети польской и еврейской национальности, находящиеся у граждан, и чьи родители находятся на территории СССР и желают выйти из советского гражданства51.
50. Губайдуллина М. Ш. Политико-дипломатические аспекты «польского вопроса» на территории Казахстана в годы войны // Scientific E-journal. «edu.e-history.kz». 2018. № 2. URL:  >>>> (дата обращения: 22.04.2020).

51. Степаненко Н. В. Польские детские дома в Казахстане в годы Великой Отечественной войны (по материалам Актюбинской области) // Kurier Polonijny. Алматы. 2018. № 5. С. 41.
43 Изучение депортации польских граждан в Казахстан и их последующей реэвакуации на примере Костанайской области имеет большое практическое значение. Выявленные в ходе работы документы о судьбах депортированных могут быть использованы в поисковой работе по поступающим в государственные и общественные организации запросам граждан Польши, Украины, Белоруссии, Израиля о подтверждении их проживания на спецпоселении, установлении судеб их родных и близких. С возникновением вопросов по реабилитации и поиску сведений о пропавших без вести очень важно установить архивные источники, содержащие персональные данные лиц польской национальности, оказавшихся на территории Казахстана в военные годы.
44 Казахстанские исследователи вместе со своими российскими и польскими коллегами готовы восстановить неизвестные страницы истории совместной борьбы советского и польского народов с нацизмом. Мы не должны забывать горькие уроки прошлого. История подвига наших предков должна объединять, а не разъединять народы. Это тем более важно в год юбилея общей Победы в годы и Великой Отечественной войны и Второй мировой войны.

References

1. Abuov N. A. Deportatsii narodov v Kazakhstan v 1936–1957 gg. (na materialakh Severo-Kazakhstanskoj i Kokchetavskoj oblastej). Avtoreferat kand. diss. Karaganda, 2008.

2. Altaev A. Sh., Zhanguttin B. O. Kratkie ocherki istorii Kazakhstana. Almaty, 2008.

3. Bekmagambetov R. K. Inostrannye voennoplennye v sisteme prinuditel'nogo truda v Kazakhstane (1941–1950 gg.). Avtoreferat kand. diss. Almaty, 2009.

4. Bugaj N. F. Deportatsiya narodov. URL: https://scepsis.net/library/id_1237.html (data obrascheniya: 28.10.2019)

5. Valikhanov E. Polyaki v Kazakhstane // Deportirovannye v Kazakhstan narody: vremya i sud'by. Almaty, 1998. S. 163–164.

6. Volkov A. Polyaki v Kazakhstane // Novaya Pol'sha. 2006. № 4. S. 22–29.

7. Gaventski M. Polyaki v ehtnicheskoj strukture Kazakhstana. Proshloe, nastoyaschee i buduschee // Vestnik Omskogo universiteta. 1998. Vyp. 2. S. 53–59.

8. Gubajdullina M. Sh. Diplomaticheskaya aktivnost' na territorii Kazakhstana v gody vojny (1941–1943): k voprosu o polnomochiyakh pol'skikh predstavitel'stv // Vestnik KazNU. Seriya MO i MP. 2018. №3. S. 27–37.

9. Gubajdullina M. Sh. Politiko-diplomaticheskie aspekty «pol'skogo voprosa» na territorii Kazakhstana v gody vojny // Scientific E-journal. «edu.e-history.kz». 2018. № 2. URL: http://edu.e-history.kz/en/publications/view/862 (data obrascheniya: 22.04.2020).

10. Dil'manov S. D. Lagerya dlya voennoplennykh v SSSR (40-e gody XX veka) // Vestnik KazNU. Ser. ist.. 2004. № 1. S. 92–97.

11. Ivanov Yu. V. Pol'skie deti v SSSR vo vremya Vtoroj Mirovoj Vojny. // Novaya i novejshaya istoriya. 2012. № 2. S. 44–45.

12. Iz istorii g. Kostanaya (k 130-letiyu). Sbornik dokumentov i materialov (izd. 2-e, dop.) / Pod red. S. A. Medvedeva. Kostanaj, 2009.

13. Iz istorii deportatsii polyakov v Kazakhstan v period II mirovoj vojny. Sbornik statej / Pod red. D. Kornev. Bishkek – Almaty, 2013.

14. Iz istorii polyakov v Kazakhstane (1936–1956 gg.). Sbornik dokumentov: Arkhiv Prezidenta Respubliki Kazakhstan / Otv. red. L. D. Degitaeva. Almaty, 2000.

15. Istoriya Kazakhstana: narody i kul'tury / Pod red. N. Eh. Masanov. Almaty, 2001.

16. Kalybekova M. Ch. Istoriya deportirovannykh narodov Kazakhstana (1937–1956 gg.). Almaty, 2008.

17. Karataev K. Do XXI veka (na primere kostanajskikh – istoriya kazakhstanskikh organov bezopasnosti). Kostanaj, 2003.

18. Kostanajskaya oblast': proshloe i nastoyaschee. T. 2 / Pod red. I. K. Ternovogo. Kostanaj, 2007.

19. Kostanajskaya oblast': stranitsy istorii. 1936–2006. Sbornik dokumentov / Pod red. S. A. Medvedeva. Kostanaj, 2006.

20. Kuchin'ski A. Sud'by polyakov v Kazakhstane. Opyt kul'turno-istoricheskogo analiza // Deportirovannye v Kazakhstan narody: vremya i sud'by. Almaty, 1998.

21. Legkij D., Khazbievich S., Berkimbaeva A. Pol'skaya delegatura v Kazakhskoj SSR: vo-ennaya ehpokha i diplomaty v dokumentakh 1941–1943 gg. (na primere Kustanajskoj oblasti Kazakhskoj SSR). Kostanaj, 2019.

22. Legkij D. M. «Delo № 92. Spiski polyakov Peshkovkogo rajona za 1942 god». URL: https://www.inform.kz/rus/article/2918271 (data obrascheniya: 13.11.2017).

23. Legkij D. M. «Spisok vyslannykh iz Zapadnoj Ukrainy i Belorussii, prozhivayuschikh v Mendygarinskom rajone Kustanajskoj oblasti KazSSR. Nachato 1 maya 1940 g.» // Iz istorii deportatsii polyakov v Kazakhstan v period II mirovoj vojny. Sbornik statej / Pod red. D. Kornev. Bishkek – Almaty, 2013. S. 121–173.

24. Legkij D. M. O sud'be deportirovannykh polyakov // Mysl'. Respublikanskij obschestvenno-politicheskij zhurnal. 2014. № 10. S. 81–86.

25. Legkij D. M. Postanovleniya byuro Kustanajskogo oblastnogo Komiteta KP (b) Kazakhstana za 1940 g. // Iz istorii deportatsii polyakov v Kazakhstan v period II mirovoj vojny. Almaty, 2013. S. 113–117.

26. Mashimbaev S. M., Isova L. T. Problema istorii pol'skikh pereselentsev v Kazakhstane (1936–1946 gg.). Almaty, 2000.

27. Pol'skie diplomaty v Kazakhstane. 1941–1943 gody / Pod red. Ya. Klyuchkovski. Astana, 2015.

28. Stalinskie deportatsii. 1928–1953 / Pod red. A. N. Yakovleva. Sostaviteli N. L. Pobol', P. M. Polyan. M, 2005.

29. Stepanenko N. V. Pol'skie detskie doma v Kazakhstane v gody Velikoj Otechestvennoj vojny (po materialam Aktyubinskoj oblasti) // Kurier Polonijny. Almaty. 2018. № 5. S. 37–44.

30. Stepanenko N. V. Sotsial'naya deyatel'nost' Soyuza pol'skikh patriotov v Kazakhstane. 1943–1946 gg. // Ałmatyński Kurier Polonijny. 2018. № 3. S. 24–26.

31. Tabuldenov A. N. Deportatsii narodov i ehvakuatsionno-migratsionnye protsessy v Severnom Kazakhstane (1937–1956 gg.). Avtoreferat kand. diss. Ural'sk, 2009.